?

Log in

No account? Create an account
абсолютный нуль во всём
Tígh Phanguir
tighphanguir — религия — LiveJournal 
16th-May-2010 05:47 pm(no subject)
OldOnesReturned


Это Арвол Смотрящий Конь, вождь дакота, хранитель священной Трубки Теляти Бизоньего в XIX колене, автор послания к религиозным и духовным вождям мiра


Это визионер и целитель Джо Коулман, лицезретель Девы Марии, молится в Кноке, уезд Майо, Ирландия.
Фотографии сделаны в один день, 11 мая 2010 года.


Только мне кажется, что у них в лицах есть нечто общее?
26th-Apr-2008 04:04 pm - Аттисов миф: 2/3
Filodelfia
6
РАСПЯТЫЙ ЭРОС
I

Бог или человек, распятый на кресте, изображен на гематитовой печати перстня — одном из тех «магических» камней, какие употреблялись у гностиков II — III века по Р. X. Трудно понять по очень смутному облику нагого полудетского, полудевичьего тела, кто это: женщина, мужчина или андрогин. Два огромных гвоздя, не пронзая ног распятого, вбиты, шапками врозь, у подножья креста; семь четырехконечных звезд расположены над ним полукругом; греческая, большими буквами, надпись гласит:

ΟΡΦΕΟΣ ΒΑΚΚΙΚΟΣ

Следует читать: «Орфей Вакхический» или «Вакховых таинств Орфей».

Нам, христианам, это распятие не может не казаться кощунственным. Но если мы вспомним, что наше распятие появляется на резных печатях-геммах, вероятно, гностических, уже во II веке, а в православно-церковной иконографии не ранее V, то мы поймем, что сознательного кощунства здесь быть не могло. Если же камень все-таки — «магический», как похоже на то, судя по другим подобным камням, то вероятная цель его не «черная», всегда более или менее кощунственная, а «белая магия», теургия. К ней могут привлекаться и силы, действующие в христианстве, как видно по заклятью одного магического папируса, обращенному, должно быть, к языческому богу или демону: «именем Иисуса, Бога евреев, заклинаю тебя, ορκιζο σε κατα του θεου τον Εβραιον Ιεσου».

Маг невежествен: кроме чудотворного имени Иисусова, ничего о христианстве не знает. Кажется, несколько больше знают о нем гностики распятого Вакха-Орфея.

II

Маг овладевает «сверхъестественными» силами через «познание», γνοσις. В чем же заключается гнозис этого распятия? Больше чем пророк и мученик Вакха, растерзанный мэнадами Орфей; это сам воплощенный бог. Между «растерзанием» Вакха, διασπασραος, и «распятием Логоса» устанавливают религиозно-возможную, хотя бы только от противного связь не одни еретики-гностики, но и такой православный учитель церкви, как св. Климент Александрийский: «вечную истину видит и варварская, и эллинская мудрость в некоем растерзании, распятии — не в том, о коем повествует баснословие Дионисово, а в том, коему учит богословие вечного Логоса».

Кем же и за что распят Вакх-Орфей?

Orf, urf, кажется, очень древний, может быть, этруро-пелазгийский корень, тот же, что в греческом слове ορφνος, значит «сумеречный», «темный». Темный Вакх и есть Орфей.

Только что выйдя с Евридикой из ада, снова теряет он ее уже навсегда: не доверил, не долюбил — усомнился, идет ли за ним, оглянулся, «потемнел» — потерял.

С той поры, сгорев душой,
Он на женщин не смотрел
И до гроба ни с одной
Молвить слова не хотел, —

бедный певец, так же как «бедный рыцарь». Мертвой невесты жених, всех жен и дев живых возненавидел. Горько плачет, сладко поет. Камни, воды, звезды, злаки, звери, люди, боги внимают ему, очарованы; так же, как он, ради небесной любви забыли земную. Брачные песни умолкли, жены мужьями покинуты, клятвы любви нарушены. Новым духом повеяло в мире, страшным для незнающих, «скопческим», — благодатным, «девственным», для знающих, — духом Эроса небесного — земного Антэроса, как после знойного дня — вечерней свежестью. Вольной жертвой за эту любовь и пал Орфей.

Презрены им киконийские жены; но за себя отомстили...

В таинствах Вакха ночных,
в исступлениях святых,
растерзали юное тело...,

«Растерзали» — «распяли».

III
Аттиса буду я петь...
Не трубным зыком, громовым,
Не пронзительным визгом
Флейт Идейских Куретов,
Но с тихой Фебовой Музой
Согласуй мой голос.
Эвой-эван! о, Пан! о, В а к х!
О, Пастырь белых звезд! —

этот гимн гностиков офитов наасеян (οφις — по-гречески, наhас по-еврейски значит «змея»), поклонявшихся Змию на райском Древе познания, как воплощению Логоса, сообщает св. Ипполит, епископ II века, в «Опровержении всех ересей».

Аттис — Вакх. Это значит: бог оскопленный — тот же, что растерзанный или распятый. Между ними ставится в мистериях знак равенства.

«Бога Диониса, оскопленного, называют иные, не без причины, и Аттисом», — говорит об одном из трех великих самофракийских божеств, кабиров, св. Климент Александрийский, хорошо, конечно, зная, что говорит, потому что он сам, до своего обращения в христианство, был посвящен в мистерии Аттиса. Значит, и здесь опять оскопленный Аттис и распятый Вакх сливаются, как два дополнительных цвета, скажем, голубой — в небесной бесплодной пустыне, и зеленый — в злаках плодородной земли.

IV

Что именно здесь, около Аттиса, бродит и кипит, как нигде, новое вино религиозной всемирности, видно по другому, тоже офитскому гимну:

Кто бы ты ни был — Крона иль Дия блаженного,
Реи ли великой сын — радуйся, Аттис таинственный!
Трижды желанным Адонисом тебя называют сирийцы,
Богом Озирисом — египтяне, эллинов мудрость —
Богом небесного месяца, самофракийцы — великим Адамом,
Гемонийцы — святым Корибантом, а фригийцы — то Папою,
То богом Умершим, то Нерождающим,
То зеленеющим срезанным Колосом...
То юным свирельщиком Аттисом.

Здесь, в таинственном «богосмешении», всеми цветами радуги переливается, как луч солнца в капле росы, белый луч мертвого скопчества или бессмертной любви — это смотря по тому, кто откуда судит.

V

Раной оскопления — «стыдной раной» пола — все начинается в жертвенных «страстях» — страданиях бога-человека.

«Я — женщина, как ты», — говорит жене своей в незапамятно-древней египетской сказке о «Двух братьях» молодой поселянин Бата, Хлебный Дух, воплощенный Озирис-девственник, оклеветанный братниной женой, как Иосиф — женой Петефрия, Ипполит — Федрой, и на глазах брата, чтобы доказать свою невинность, оскопившийся, — тоже небесного Эроса мученик вольный: «он знает день, когда его не будет».

Скопческим или девственным бесплодием поражает землю вавилонская богиня Иштар, женский двойник Орфея-Вакха, нисходящая в ад за мужским двойником Евридики, Таммузом: легкими делает такие превращения догмат божественной двуполости, связанный с догматом божественного девства-скопчества.

В мифе Дамасция ханаанский бог Эшмун-Адонис, тоже непреклонный девственник, настигаемый в бегстве лютой Афродитой, как зверем — зверолов, чтобы спастись от нее, оскопляется двуострою секирою, λοβρυς — незапамятно-древним символом бога-жертвы, может быть, дохристианской тенью Креста.

«Ранил я его клыком в бедро нечаянно... хотел поцеловать», — кается у Феокрита убийца Адониса вепрь. В «пах», а не в бедро, по Овидию, или еще точнее, по тайному слову мистерий, — в «стыд», αιδοιον, — то место, о котором говорит Иаков, уснувший на бэтиле, двуполом боге-камне: «Как страшно место сие! Это не иное что, как дом Божий, Врата Небесные!»

Рана Адониса — рана оскопления. Если же Вепрь — бог войны, Эрис-Арей, то Адонис падает вольной жертвой лютого Эроса-Эриса.

Обе язвы — рождения и убийства, пола и войны — соединяются в одну на всех богах Атлантиды, так же как на ней самой.

VI

Что все это должно бы кое-что значить и для нас, мы могли бы понять, если бы вспомнили это, о девстве, конце лютого Эроса, почти так же как то, о мире, конце лютого Эриса, забытое слово Забытого:

есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами, ради царства небесного, οιτινες ευνουχισαν εαυτους δια την βασιλειαν των ουρανων.

Страшное слово для нас, непонятное. Что же делать? Слова из Евангелия не выкинешь. А может быть, и хорошо, что этим «адским камнем» Врача прижигается «стыдная рана» человечества — Пол.

VII

Козий пастушок на тучных пастбищах болотистой речки Сангарии, в грустной азийской пустыне на грустной свирели играющий, бедный маленький мальчик, такой же «Пигмей», как боги крито-эгейские, все растет, растет и перерастает, наконец, свою исполинскую Мать, Кибелу. «Богу Аттису, Всевышнему, Вседержителю, Θεος Υψιστος Παντοκρατορ», — сказано в одной посвятительной греко-римской надписи. «В свете неприступном живет, надо всеми небесами и звездами», — сказано в другой.

Вот почему и на том волшебном камне гностиков, с распятым Вакхом-Орфеем-Аттисом, ущербный месяц, образ вечно умирающего бога-жертвы — на верхнем конце креста, и над ним — полукруг семизвездия — должно быть, Млечный Путь, Галаксия, откуда нисходит на землю Аттис, «Пастырь белых звезд», белых коз — душ человеческих. Если так, то значит, Аттис — тот же бог, что и на Флийской росписи, — окрыленный и седовласый Эрос-Архей, Ветхий деньми, Сын в лоне Отца.

Козий Пастушок и Бог надзвездный — какой неимоверный взлет! Чем же так возвысился Аттис? Девством — «скопчеством».

VIII

«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, как я возлюбил вас». Заповедь только братской любви — не новая, а древняя, Моисеева: «люби ближнего твоего, как самого себя». Так и поняли, и вот уже две тысячи лет так понимают все, кроме святых; поняли и позабыли слишком древнюю, «ветхую» заповедь. Но если бы св. Климент Александрийский, уже христианин, мог вспомнить, почувствовать себя снова «аттисианином», поклонником Аттиса, каким был в юности, то, может быть, понял бы, что заповедь эта, в самом деле, «новая», связанная с тем, тоже новым и страшным, евангельским словом о скопцах, самих себя сделавших скопцами ради царства небесного, — о явно-ледяном для безумных «скопчестве», тайно-огненном для мудрых девстве братски-брачной любви.

IX

Новая заповедь — новая «магия». К ней-то, может быть, и влекутся, ее-то и жаждут «знающие», гностики распятого Эроса, оскопленного Аттиса.

«Ранами Его мы исцелились», в наших человеческих ранах — всех, кроме этой — «стыдной раны» пола? Нет, и в этой, потому что, не исцелив ее, всего человека нельзя исцелить. Вот что, кажется, хочет сказать — пусть говорит невнятно, лепечет, как будто в бреду, — но все-таки хочет сказать тот магический камень с распятым Вакхом-Эросом.

Может быть, и всякий из нас, только чуть-чуть христианин, даже только христианин бывший, глядя на этого распятого, почувствует как бы слабый в сердце толчок, недоумение, удивление: кто и зачем соединил эти две самые крайние, как будто несоединившиеся точки в мире — Пол и Крест? «Маг», «Чародей», «Строитель мостов», по учению Платона, божественный Эрос — вот кто соединил их, как два полюса единой грозовой силы, для того, чтобы воздвигся между ними молнийный мост.

X

В очень сильные грозы иногда образуется в насыщенном электричеством воздухе ослепительный молнийный шар и перед тем, чтобы разразиться всесокрушающим взрывом, носится вокруг попавшего в такую грозу человека, зажигая у него на самых кончиках пальцев искорки, трещащие, трепещущие ласково-щекотно, как мотыльковые крылышки, но леденящие таким нездешним ужасом, как тот, какой испытал Фауст, когда ему явился великий Дух Земли:

Weh! ich ertrag dich nicht!
Горе! я не могу тебя вынести!

Вынести и мы не могли бы, если бы предстал нам иной Великий Дух — маленький Мальчик, с алой струйкой крови на молнийно-белой одежде, пастушьем руне, — оскопленный Аттис, распятый Эрос, — Неузнанного тень.

XI

«Бодрствуя, люди живут в одном общем мире; засыпая же, каждый уходит в свой собственный мир», — учит Гераклит. Эти сонные миры несообщаемы, непохожи друг на друга и еще менее похожи на явь. Вот почему так трудно рассказывать сны: сказанный сон вовсе не то, что виденный. Да и спящий сам только то во сне помнит, что значит сон, а проснется — забудет.

Мифы — древние, из века в век, из рода в род повторяющиеся сны человечества. Миф, как сон, нельзя рассказать: чтобы понять, что он значит, надо верить в него, видеть его изнутри, а не виденный и сказанный без веры чужой миф так же нелеп, как чужой сон. Узкие, с тусклыми стеклами оконцы или скважины из дневного сознания в ночное — в то, что мы называем в себе «подсознательным», эти вещие мифы-сны — может быть, единственный путь для нас из этого мира в тот.

XII

Кажется, один из самых вещих и несказанных, вечно повторяющихся снов человечества — миф о сотворении человека.

Очень поздний христианский писатель Арнобий заимствует незапамятно-древний, может быть, фриго-хеттейский миф о первом двуполом Адаме-Агдистис, Agdistis или Agdestis у Тимофея, из рода Елевзинских жрецов Евмолпидов, жившего в Египте, при Птоломее I (IV — III век до Р. X.), языческого пророка и теолога, — можно бы сказать, «апостола Павла» всемирной эллинистической религии, сначала предвестницы, а потом и опаснейшей соперницы христианства. «Аттисов миф, — сообщает Арнобий, — извлек Тимофей из сокровенных книг и сокровеннейших мистерий древности; ех гесоnditis antiquitatum libris et ex intimis mysteriis».

Надо помнить, что для христианина Арнобия этот языческий миф — сатанинский соблазн и что он искажает и огрубляет его, может быть, нарочно, так что изложение его относится к древнему мифу-мистерии, может быть, так же, как лубочная картинка к подлиннику великого мастера или «апокриф к Евангелию», — сказали бы неверующие. Но и сквозь новую глуповатую легкость Арнобия чувствуется мудрая тяжесть древнего мифа, подобная тяжести вещего бреда: точно в землетрясении сдвигаются и громоздятся циклопические глыбы гранита.

XIII

«К Матери богов (Кибеле), уснувшей на склоне горы Агдос, воспылал кровосмесительной похотью Зевс (сын Кибелы), но после долгого с нею боренья не мог желанного достичь и, побежденный наконец, излил семя на камень. Камень зачал, и родился от него Агдистис». Agdestis — Agdos-Attis — имя двойное двойного существа, мужеженского.

«Сила его была неукротима, жестокосердие люто и вожделение к обоим полам неистово, furialis libido ex utroque sexu. И начало оно все разрушать, ни людей, ни богов не страшась и думая, что нет никого ни на земле, ни на небе сильнее, чем оно».

«И боги устрашились», — добавляет Павзаний Арнобия. Тот же страх внушают богам Андрогины Платона: «крепки и могучи были тела их, велика отвага; это вселило в них дерзкое желание — (υβρις атлантов) — взойти на небо и сразиться с богами». Тот же страх внушает Элогимам Адам после вкушения от Древа Познания: «вот, Адам стал, как один из Нас; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от Древа Жизни, и не стал жить вечно». Тот же страх внушает древнемексиканским богам первый человек: «боги испугались, что сотворили человека слишком совершенным, и наложили на дух его облако — лицо», смертное лицо Адама.

Кажется, ясно, что все эти четыре мифа — древних мексиканцев, Платона, Моисея и Арнобия — восходят к одному источнику — вечно-возвратному сну человечества — свету чуть брезжущему, как сквозь тусклое стекло или скважину, из ночного сознания в дневное, может быть, из того мира в этот.

XIV

Что такое Агдистис?

Космос не однажды устроен, а всегда устрояется Логосом: «Отец Мой делает доныне, и Я делаю». Это вечное миротворение уподобляется в мистериях зачатию: Бог Отец, сочетаясь с Матерью — Материей, — первой Кибелой Аттисова мифа, довременной (будет и вторая, во времени), оплодотворяет ее семенем Логоса (поздние стоики заимствуют учение о Семени-Логосе у древнейших орфиков, может быть, через Гераклита. «Логос прежде был, чем стать земле»). Но духу — материя, Логосу хаос противится; дух борется с веществом и побеждает его постепенно, в развитии, «эволюции» космоса. Логос иногда изнемогает в этих любовных борениях, «не достигая желанного», и семя его, не проникнув в глубину материи — «скалы Агдос» в мифе, остается на ее поверхности. Вот почему в устрояемом космосе есть темные части, как бы нерастворенные сгустки Хаоса, выкидыши Логоса. Агдистис — один из них.

Он двупол, потому что, как мы уже видели в мистериях андрогинных Камней, бэтилей, самое строение материи — «двуполое», или, говоря языком наших физических гипотез, то, что нам кажется материей, есть взаимодействие непротяженных точек — электронов, заряженных полярными силами, как бы мужской, деятельной, — отталкивания и как бы женской, страдательной, — притяжения. Эта первичная двуполость Материи, хотя и отражает двуполость божественную — Отца и Духа-Матери — как черная вода колодца отражает и днем звездное небо, — сама в себе остается демоничной, буйной, все вокруг себя и себя самое разрушающей силой — нерастворимейшим, в глубинах Пола, сгустком Хаоса.

XV

Внутренний смысл Агдос-Аттиса таков; внешний же вид его неясен: миф, как будто не смея заглянуть в лицо страшилища, знает только, что оно человекоподобное, двуполое. Но, судя по Платонову мифу об андрогинах, совершенно круглых сферах, вращающихся, как солнца или наши монады-электроны, или семенные тельца-шарики, — Андрогин Агдистис — такая же сфера, нечто подобное той «круглой молнии» сильнейших гроз — в грозе сочетается Зевс Громовержец с Матерью Землей, Кибелой, — молнии, порхающей, как бы ищущей места, где бы упасть, чтобы взорваться всесокрушающим взрывом. Кто посмел бы или только успел бы вглядеться в прозрачное, ослепительно-двуцветным огнем, то красным, как пламя ада, то голубым, как небо, отливающее сердце этого молнийного шара, тот, может быть, увидел бы в нем два детских личика, два голых тельца — Адама и Евы, сплетшихся так, что не различить, где мужское, где женское; два — одно: Агдос-Аттис — Агдистис.

Все это происходит еще не здесь, на земле, во времени, а где-то в иных мирах, в каком-то миге вечности, и только что перешло бы оттуда сюда, упало бы с неба на землю молнией, как уничтожило бы мир, испепелило бы его огнем Конца, потому что во всяком живом существе и даже в атоме есть Агдистис — нерастворимый сгусток хаоса, всегда готовый ответить взрывом на взрыв, именно здесь, в незастывающей лаве Пола, больше, чем где-либо.

XVI

Этого-то боги и страшатся и, чтобы укротить гиганта (миф, надо помнить, видя в нем только человекоподобного, так и изображает его в дальнейшем рассказе), прибегают к помощи Вакха-Либера, Освободителя, — того же Аттиса, но еще не рожденного в мир, а сущего в лоне Отца: «Дионис есть Аттис», по Клименту.

Выследив, куда чудовище ходит на водопой, Вакх превращает воду в вино. Агдистис пьет, пьянеет и «засыпает крепким сном» (таким же, какой наводит Бог на Адама, чтобы вынуть из ребра его Еву). И вот как над сонным титаном ухитрился Вакх: «сплетши петлю из волос, привязал одним концом к пяте его, а другим к стыду, αιδοιον. Когда же тот, протрезвившись, внезапно вскочил и, разогнув ноги, натянул петлю, — острый волос, как ножом, отрезал ему стыд».

В мифе Платона Зевс рассекает андрогинов на мужчин и женщин молнией, «подобно тому, как яйца, когда солят их впрок, разрезают на две равных половины волосом».

Волос этот — миг рождения, молния времени в вечности — разделяет надвое не только внутреннюю сферу Агдистис на мужскую и женскую, но и внешнюю сферу космоса — на земную и небесную, здешний мир и нездешний. Действие мистерии сходит отныне с неба на землю, как бы из верхнего яруса в нижний: вместе с земным человеком рождается и мир земной.

XVII

Еву извлекают Элогимы, должно быть, тоже «разрезом», из ребра — в подлиннике «стороны» — женской половины, женского пола Адамова; здесь же наоборот: Вакх извлекает Аттиса из мужского пола Агдистис. Там жена от мужа — царство Отца, патриархат, мужевластие в истории; здесь царство Матери, матриархат, женовластие в преистории — в том, что миф Платона назовет «Атлантидой».

XVIII

Райское Дерево Жизни, все в розовом цвету миндаля, с благоуханием вечной весны — любви нездешней, выросло из земли, напоенной кровью Агдистис. Мимо проходила дочь речного бога Сангария, нимфа Нана или Мама, сорвала цветную ветку с дерева и положила себе за пазуху; — ветка исчезла, а нимфа понесла и родила младенца Аттиса. Брошенный матерью в поле, он вскормлен водой и, выросши, сделался юношей, прекрасным, как бог. Агдистис-жена — после оскопления, вторая, земная Кибела, — полюбила его и хотела сочетаться с ним. Но родичи, сосватав его за царевнину дочь, отослали в город Пессинунт во Фригии. В царских чертогах шел брачный пир, когда внезапно появилась среди пирующих Агдистис, и все обезумели от ужаса: как бы разразилась над ними, в сильнейшей грозе, «круглая молния» — сгусток древнего, уже богами, но еще не людьми, укрощенного Хаоса. И внешнему взрыву ответил внутренний, хаос человеческий — стихийному. Царь, невестин отец, оскопился ножом; ножницами обе груди срезала себе невеста (первая «амазонка»; α-μαζον значит «безгрудая»: правую грудь амазонки выжигали себе огнем, чтобы не мешала натягивать лук). Аттис бежал в лес, где тоже оскопился. «Вот тебе, Агдистис, то, чем причинила ты столько безумств и злодейств!» — воскликнул, кидая свой отрезанный стыд к ногам Адрастейи, Неумолимой, — Агдистис и умер, истекая кровью.

XIX

Так по одному сказанию, а по другому, боги превратили Аттиса в вечнозеленое Дерево Жизни — ель, сосну или кедр («в цвете кедра будет сердце мое», — говорит, умирая, оскопленный Озирис-Бата), а из крови его выросли фиалки, наполнившие мир благоуханием вечной весны — любви нездешней.

И еще по другому сказанию о ханаанском Эшмуне-Аттисе: мертвое тело его обнимает и согревает Агдистис-Кибела, мать и возлюбленная вместе: «ризой своей облекала его отрезанный стыд, veste et tegeret», по Тимофею Арнобию.

Что это значит, объясняет пророк Иезекииль: «ты взяла уборы свои из золота и серебра Моего, и сделала себе мужские знаки из них и блудодействовала с ними, и подымала одежды свои, и покрывала их», — говорит Господь дщерям Сиона, поклонницам Таммуза-Аттиса.

Еще нагляднее объясняют это два египетских изображения: одно — в Абидосском храме фараона Сэти I, на Озирисовой, из черного базальта, гробнице; другое — в притворе Дендерахского святилища. Оба почти одинаковы: мумия бога лежит на смертном ложе, окутанная саваном, — уже воскресающий, но еще не воскресший, мертвец, а богиня Изида, Ястребиха, парящая в воздухе, опускается на него, живая — на мертвого.

Лицо Изиды светом озарилось,
обвеяла крылами Озириза
и вопль плачевный подняла о брате.
Воздвигла члены бездыханного,
чье сердце биться перестало,
и семя извлекла из мертвого, —

сказано в гимне Изиде.

Приди в твой дом, приди в твой дом,
Возлюбленный! О, первенец из мертвых,
не упоены ли все наши сердца
любовью к тебе, Благой, Торжествующий?..
Люди и боги, простирая длани свои,
ищут тебя, как дитя ищет матери...
Приди же к ним, приди в свой дом!..
Взгляни на меня: я — сестра твоя...
я — сестра твоя, на земле тебя любившая, —
никто не любил тебя больше, чем я! —

плачет Изида над Озирисом, так же, как, может быть, Кибела над Аттисом. Смерть побеждает Изида, супруга брата своего, Озириса, — любовью братски-брачной, а Кибела, супруга своего сына, Аттиса, — любовью матерински-брачной. Это значит: через пол — рождение, вечная смерть; через победу над полом — воскресение, вечная жизнь.

Все это в мифе темно, как темный звездный свет сквозь тусклое оконце или скважину, и нынешним людям кажется бредом полового безумия, кощунством или просто нелепостью. Но что это действительно значит или могло бы значить для нас, мы увидим на вершине всей языческой древности — в Самофракийских и Елевзинских таинствах.

    ещё?
  1. II.5 «Адонис-Атлас»
  2. II.7. «Аттис-Атлас»
CommyComix1
Однажды Евгений Александрович пошёл в военкомат, потомучто возраст и потомучто вызвали. Это был его первый раз и поэтому надо было пройти пару тестов на профориентацию, а так же посредством тёти военкоматовской заполнить личную карточку. Садишься, тётя тебя спрашивает, ты отвечаешь, она записывает. Думаю многие из френдов через это проходили.
И вот дошло до вопроса о вероисповедании, дословно перескажу диалог:
- Ваше вероисповедание?
- Я атеист.
- Ты не православный?
- Я не православный, я не верю в Б-га.
- Как так? Ты же русский?
- Да, я русский.
- Ну, значит ты православный, мы же русские - православные.
- Нет! Я - атеист, я не верю в Б-га, я НЕ православный.
- Ну ты же русский! Значит православный!
И далее Евгений Александрович долго объяснял военкоматовской тёте о том что он русский, что он атеист, что он не верит в Б-га. Сошлось всё на том что тётя записала в графу вероисповедание... бля, я до сих пор ссусь... она написала "православный атеист".

© bazil_tvia ariokh_dark
15th-Feb-2007 08:36 pm - О Маше Шрайбер
Protivogaz
Это Маша Шрайбер, очень хорошая. Ей 16 лет. Она не хочет происходить от обезьяны, ей милее быть слепленной из грунта. Поэтому она (точнее её папа, рекламный агент) подала судебный иск против Министерства образования. В настоящее время хорошая православная Маша Шрайбер проживает в Доминиканской республике, где занята строительством Города Солнца на побережье. Город Солнца планируется заселять православными верующими. Вот так, не меньше не больше, 16-летняя девочка на благословенном тропическом побережье развернула масштабное строительство. Видимо, в индустрии фофудьизации России крутится такой объём баблоса, который простому смертному, произошедшему от обезьяны, не приснится даже к ядерной войне.

А вот самое обрыдательное (пишу из-под стола): «Также являются бездоказательным, и беспочвенным утверждение о самозарождении живой клетки в «первичном бульоне». Данное утверждение, не проверенное экспериментально, является лживым по существу и по форме.» Видимо, в противовес этому Разумное Творение подтверждено многочисленными экспериментами, при которых хорошая Маша лично присутствовала. А может быть и сама Маша успела уже в свои 16 лет Разумно Сотворить какую-нибудь жизнь?

Обнаружил Машу mezone
LeninEagle
Является ли грехом использование взломанных версий платных компьютерных программ?
9.09.2006  Максим  г. Москва

Дорогой Максим!
Если использовать «взломанные» версии платных программ не разрешается законом, то, конечно же, такое использование греховно. А значит, надо или отказаться от этого, или, в случае вынужденного использования их, обязательно каяться на исповеди.
Умудри тебя Господь.
Все всё поняли? Грех есть то, что запрещено государственными законами. Римские кесари, скармливая первохристиан львам, действовали не только полностью легитимно — но и богоугодно, ибо обязательность поклонения изображениям кесаря была прописана в законе, а христиане, отказываясь, совершали таким образом грех, — с вышепроцитированной точки зрения.

Ещё вопросы про фофудью симфонию властей есть?

Оператор наведения igor_perfilovMBreaker
 
ЗЫ обратно в тему: А в нашем городишке Microsoft наехала на строительный институт — там сейчас, как говорят, снесены операционки Windows со всех институтских компьютеров. Ну и вообще — рейды по городу идут.
25th-Apr-2006 10:18 am - Анегдот
MesseOcusPangurBan

billy_madbullБрате Анаксимандре, не удержусь, спи украду, у нас френды мало пересекаюццо, а такую прелесть надо всем видеть :)

Стучатся три блондинки в ворота Рая; Святой Петр им отвечает, что, дескать, прежде чем в рай попасть - нужно ответить на какой-нибудь простенький вопрос из Катехизиса - вот, например, что такое Пасха?
Первая блондинка :
- Это что, осенью, что ли, когда индейку жарят и обжираются потом целый день, да?!
- Плохо, плохо - иди мимо, - отвечает Святой Петр.
Вторая блондинка , подумавши, предлагает:
- А я знаю, а я знаю! Это зимой, когда елки ставят и подарки друг другу дарят!!!
- Пошла вон, - отвечает Святой Петр, и, обращаясь к третьей, предлагает, - давай теперь ты.
- Пасха, - говорит третья блондинка , - это когда Иисус и его ученики праздновали еврейскую Пейсах, и Иисус превратил вино в кровь, а Иуда его предал, и когда они спали в саду, пришли римляне и его арестовали, а потом его били и распяли на кресте, а потом его с креста сняли, и положили в пещеру , а вход в пещеру завалили камнем , а потом он воскрес…
- Вот это да! – воскликнул изумленный Петр…
А блондинка продолжает:
- … и теперь раз в год этот камень отодвигают, и если он вылезет и увидит свою тень - то зима продолжается еще шесть недель.

© Аффтар hgr via decoratrix via billy_madbull

MesseOcusPangurBan

Вилли Вонка! Вилли Вонка! Шоколадный инженер!


В этой истории два рассказа. Первый — об аццком сотоне Воланде Вонке, улавливающем юных грешников в сети Американского Образа Жизни: чревоугодие, гордыню, алчность и суемудрие — и пожирающем их в шоколадном аду, самом большом в мiре (незахлебнувшийся Август и несгоревшая Верука выглядят совершенно неубедительным расшаркиванием в сторону индекса P13).

Второй рассказ — о блудном сыне Вилли (преуспевшем в жизни, о да, да ещё как, сравнительно с прототипом), всё же сумевшем, пусть и с помощью юного Чарли-без-страха-и-упрёка, смириться перед отцовской любовью.

Впрочем, победитель-Чарли, в отличие от своих протагонистов — самый мифологический, небывалый из персонажей, живущий не в Атланте или Дюссельфорфе, а в самом настоящем Городе Нигде-Никогда.

Сама же история, римейк старой классики, блестящего аффтарства Бартона и Деппа, вроде бы противоречит этим посылам. Но история и не должна быть тем же, о чём она.

И спасибо kellaagnya за компанию.
This page was loaded Nov 12th 2019, 6:32 am GMT.